Поднять перископ! - Страница 2


К оглавлению

2

Переговорив еще раз с кондуктором Емельяновым, Михаил отправился спать. Скоро уже полночь, сколько же можно торчать на мостике. В случае чего, его разбудят. Войдя в каюту и завалившись на койку, Михаил лежал с закрытыми глазами и думал. Сон пока все равно не шел. Да, им удалось преодолеть два океана, ускользнув от всех посторонних глаз. И сейчас они остановились на пороге третьего. Лодка показала себя с самой лучшей стороны. Конечно, кое — какие огрехи вылазили, но крупных неполадок не было. А те, что возникали, быстро устранялись. Хорошо, что еще в Петербурге побеспокоились со старшим механиком насчет запасных частей. Хотя, новые дизеля особых сюрпризов и не преподносили, но новая техника есть новая техника. Неизвестно, что она может выкинуть. Хоть представители завода Нобеля и заверили, что проводились тщательные проверки опытных образцов на стенде, но… Как говорят на Востоке — на аллаха надейся, а верблюда привязывай… Шли, в основном, в надводном положении, но иногда и погружались для тренировок. Чем ближе подходили к экватору, тем становилось все жарче и жарче. Температура внутри лодки повышалась и если бы не мощная вентиляция, то дело было бы плохо. Очень пригодилась легкая матросская роба, которую Михаил предусмотрительно заказал перед отходом. И сейчас все щеголяли в ней, так как в удушливой тропической жаре это оказалось наилучшим обмундированием. Много веселья доставил праздник при переходе экватора в Атлантике. Для всех матросов срочной службы, да и для двух кондукторов это было впервые. Самый старший по возрасту в экипаже — кок Степаныч, много раз переходивший экватор, прекрасно справился с ролью Нептуна. Повеселились от души. А перед этим была покраска лодки. У всех глаза на лоб полезли, когда Михаил рассказал, как именно он хочет перекрасить "Косатку". Что для военной части экипажа, что для вольнонаемной, это было дико. Минный кондуктор Евсеев, занимающий одновременно должность боцмана, даже воспринял это вначале за шутку. Но никаких шуток не было. И Михаил, вызвав старпома с боцманом, набросал им примерную схему камуфляжной окраски. Так, чтобы силуэт лодки искажался и был наименее заметен среди волн. Сказано — сделано. Поскольку, погода позволяла, и вокруг никого не было, приступили к покраске. Тем более, "Косатка" уже израсходовала порядочное количество топлива, и высота ее борта в надводном положении заметно увеличилась. И скоро "морковка" превратилась во что — то непонятное. Какое — то пятнисто — полосатое чудовище в серых тонах. Если бы это увидел кто из командиров боевых кораблей российского флота, идущих даже на то, чтобы красить свои корабли за собственный счет качественной краской, они пришли бы в ужас. Боцман Евсеев тоже ворчал.

— И что же это делается?! Были рыжие, как лиса. А теперь, будто буренка пятнистая. Ведь как только вернемся, засмеют, проходу не дадут! Как пить дать засмеют, как только увидят это непотребство!

Но дело свое боцман знал хорошо и очень скоро то, что Михаил наметил на бумаге, появилось на бортах и на рубке лодки. Безжалостно закрасили медные буквы названия и порта приписки с обеих сторон рубки. На удивленный вопрос боцмана Михаил ответил, что надраенная медь может блеснуть в лунном свете ночью, когда они будут поблизости от других судов, а им это не надо. Поэтому, после окончания покрасочных работ, можно просто подкрасить буквы черной краской. На шаровом фоне черный цвет легко различим. Единственное, на что у него не поднялась рука, так это на эмблему на рубке. Ее аккуратно обвели шаровой краской, закрасив оранжевый цвет, но оставили в неприкосновенности и даже кое — где отреставрировали. И если бы кто теперь увидел "Косатку" издали, то ни за что не признал бы в ней недавнюю "морковку". Преобразившись, морская хищница отправилась в свой дальнейший путь, все также старательно заметая следы и прячась от посторонних взоров. Если на горизонте показывался дым, лодка уходила в сторону, либо погружалась. Если не было полного штиля, когда легко заметить перископ, то Михаил тренировался в проведении "торпедных" атак на проходящие суда. Лодка вела себя послушно, торпедисты (минеры?) отработали свои действия до автоматизма, а рулевые уверенно выдерживали заданную глубину. Когда Михаил убедился, что экипаж хорошо справляется со штатными ситуациями, попробовал провести срочное погружение. С таким "срочным" погружением в 1942 году оно бы точно стало для него последним, но для 1903 года получилось неплохо. За одну минуту и пятьдесят пять секунд удалось загнать "Косатку" под воду и удержать ее, не дав провалиться на глубину. Даже если днем их обнаружит миноносец и попытается таранить, то этого времени достаточно для того, чтобы успеть погрузиться. Когда вокруг никого не было, проводили пробные стрельбы "ледовыми" минами с перископной глубины. Торпедные аппараты работали исправно, мины всплывали на поверхность, и вскоре следовал взрыв. Взрыватель можно было устанавливать на различное замедление — от одной минуты до десяти. За это время "Косатка" успевала удалиться на большое расстояние, и взрыв никакого вреда причинить ей не мог. Грохало, кстати, довольно сильно. На первых порах многие пугались. Расстреляв почти весь запас мин, Михаил решил оставить последние четыре штуки. Места много не занимают, а там глядишь, может и пригодятся. Мало ли, что бывает в жизни… Единственные, кто пока не мог применить свои способности по прямому назначению, были комендоры. Палубного орудия еще не было, как и снарядов для него. Поэтому, старпом нашел им обязанности по "родственной" специальности — уход за корабельным арсеналом. В условиях высокой влажности карабины требовали очень тщательного ухода. И попутно сделать из них запасных рулевых. Впрочем, смежными специальностями стали овладевать все, чтобы могли, в случае чего, заменить друг друга. Но труднее всего приходилось коку. Для того, чтобы сделать из консервов что — то, не похожее на консервы, приходилось проявлять чудеса изобретательности. И к чести Степаныча, это ему удавалось.

2